В
«Боялись, — говорит Дарья Никитовна, — что немец будет дворы жечь, женщин мучить, а они только корову со двора одного увели, соседка
Спасибо, сестричка
Детей в семье было пятеро — три сестры, два брата. Жили в Курской области, Пристенский район, Пристень
«Братья ушли воевать, мама работала в госпитале, я ей помогала. Встречала санитарный вагон с ранбольными, на саночках по зиме катила за пятнадцать километров, в тыл подальше. Хорошо, если боец сможет на ноги встать, чтоб на горку подняться, а были и такие, кто только стонет, не встаёт. Тянешь и тянешь на себе, тяжело; бывало, вернусь домой — плачу! зато всякий раз слышишь: спасибо, сестричка».
Тяжело, конечно, жили. Но
В Москву, в Москву!
В 18 лет Даша получила в колхозе паспорт (раньше не давали), сразу в Москву поехала. С поезда сошла, носом повела — хлебный запах так и манит, не отворотишь голову. Пошла на запах, оказалась в булочной — таких чудесных белых булок, калачей, присыпанных тонкой мукой, никогда в жизни не видала. Испугалась, что денег не наберет на такое столичное роскошество, но хватило.
На Прожекторный завод поступила, что в Новогиреево, так и проработала там 42 года — всё в одном цеху. Гальванический цех, опасное производство, молоко давали «за вредность», оно и понятно — целую смену в кислоте возиться. Фартук резиновый, перчатки, сапоги выше колена — а все равно вредность никуда не девается, восемь часов каждый рабочий день 42 года.
«Оцинковку делали, шлифовку делали, полировку делали, там же всякие кислоты — азотная, серная, бывало, засунешь в ванну какие положено детали — так дым столбом, рукой отмахиваешь! Вентиляция слабая, не справлялась, вот и дышали этой отравой. Инженер придет, раствора наготовит, да и уйдет, а мы остаёмся. У меня горло — никуда, вся больная, сосуды слабые — иду и качаюсь, как тот бычок».
Тогда все на оборонку работали, кто у станка, а Дарья Никитовна — у просторной гальванической ванны, которые бывают активными и вспомогательными, и вторые ничуть не менее важные, чем первые.
«А
А как в Москве устроилась — Дарья Никитовна и сестер к себе выписала. Семьей
Песнь кукушки
«Было время, начальник в уборщицы перевел, чтоб мне пораньше заканчивать — когда внучка родилась. Сноха училась на первом курсе, на врача, я помогала, конечно. Пришлось и коляску таскать, и готовить на всех, я ведь молодая была, раз — коляску с младенчиком на руки, да и на второй этаж бегом! Это ж сколько лет назад? Не упомню. Уж десять лет как лежат они у меня на кладбище — внучка, сын и сноха. Молодые ушли, а я всё живу. Давно ещё шла на даче до магазина — а тут кукушка возьми да закукуй. Сколько, говорю, ты мне жизни накукуешь? И вот иду, уж из магазина обратно, а она знай себе — кукует. До ста лет точно мне накуковала».
Дарья Никитовна раньше считала про себя — зажилась старуха, а сейчас помирать передумала.
Друг Саша и ремонт
«Дорогой подарок мне преподнесли — ремонт сделали в квартире. Всё управа наша, Новогиреево — мастера хорошего прислали, он
С мастером Сашей Дарья Никитовна очень подружилась. Подкармливала его, баловала. И он её не забывает — звонит, спрашивает, как здоровье, не надо ли чего. Приятно.
«И чего мне не дожить до ста лет? В
Повезло
«На жизнь свою не обижаюсь. Тяжело жила, но хорошо. Я вообще везучая
Везучая Дарья Никитовна улыбается доброй улыбкой.